По крайней мере, стараюсь изо всех сил не работать. Не всегда получается, но иногда удаётся-таки урвать себе полноценный выходной.
Чтобы как-то разнообразить досуг, решил окунуться во вселенную Говарда нашего Лавкрафта. Вспомнил про фильм Джона Карпентера «В пасти безумия», снятый в 1994 году. И знаете, очень кайфанул. Взял пивка, колбасок, устроился поудобнее — и оттянулся от души.
А кино-то замечательное! Во-первых, снято буквально за шапку сухарей. Во-вторых, длится всего час тридцать четыре минуты. Не три часа тридцать четыре, а час тридцать четыре! Причём это уже вместе с титрами, интро, аутро и прочим обязательным обвесом. За это время Карпентер успевает рассказать цельную, живую историю, которую действительно хочется смотреть. Тут тебе и актёрская игра, и отличная музыка, и совершенно особенный юмор.
Вот, например, буквально в первых кадрах героя упаковывают в узилище для скорбных душою. Он орёт, мол, я не сумасшедший! Все пациенты вокруг тут же начинают орать вслед за ним: «Я не сумасшедший! Я не сумасшедший!» А инфернальный главный врач дурдома с мрачной улыбкой включает лёгкий музончик, чтобы, типа, успокоить пациентов. И тут главный герой сползает жопой по стене на пол и выдаёт: «Господи, нет, только не группа "Карпентерс"!»
Ну ведь прекрасно! Такой милый стёб, в том числе, над самим собой. Короче, от фильма я получил ровно то, за чем, собственно, и пришёл: удовольствие. Никаких трёхчасовых мучений, никаких претензий на величие. Просто хорошее кино, которое знает, что делает.
А потом рекомендательный сервис подсунул мне «Одиссею» Кристофера Нолана. И я, расслабленный после субботнего пивка, за каким-то бесом решил: а дай-ка посмотрю.
Нет, я не из тех, кто отрицает талант Нолана. Я, например, уважаю его за «Интерсепшн», за концепцию времени, с которой он работает, и за то, как умеет превращать её в кинематографический аттракцион. Но тут я выдержал двадцать три минуты. И за эти двадцать три минуты не произошло вообще нихуя.
Двадцать три минуты — это, на минуточку, почти треть обычного голливудского фильма девяностых. А вместо истории нам предлагают какую-то невнятную словесную целлюлозу, в которой приходится вылавливать редкие крупицы смысла. Нолан — мастер картинки, тут спорить бессмысленно. Но вот с диалогами у него, на мой взгляд, беда. И с психологией тоже: складывается впечатление, что человеческую душу он понимает примерно на уровне двенадцатилетней школьницы.
Картинка, конечно, красивая. Энн Хэтэуэй прекрасно стареет, выглядит вполне достойно. Потом появляется наша Калипсо (красотка Шарлиз Терон) — и вот тут я окончательно сдался. «Опять этот сон?». Сука! Блядь! Ваши сопли заебали, блядь! В общем, именно на этом месте я кино и выключил.
Но «Одиссею» я всё-таки досмотрю. Правда, теперь, видимо, в формате сериала: по пятнадцать-двадцать минут в день. Чисто ради картинки и ради того, чтобы освежить в памяти исходный текст Гомера. Может, даже перечитаю его, когда закончу это мучительное занятие.
В целом же я считаю «Одиссею» удивительно перехайпленным произведением.
И тут я возвращаюсь к тезису, который уже высказывал, когда писал о скандале вокруг Лупиты Ньонго в роли Елены Прекрасной. Нолан — великий мастер потроллить общественность. Он умеет заставить всех обсуждать свои фильмы, спорить о них, возмущаться и восторгаться. Но, блядь, лучше бы он научился писать хорошие диалоги.
Хотя нет. Видимо, не дано. Не дано.
#lytdybr