Начал смотреть вполуха, а потом прилип. Это магия какая-то. Ходят трое, точнее, двое (один лежит), что-то делают на фоне готического северного пейзажа, почти не говорят. А оторваться невозможно.
Осень 44-го. Финн Вейкко заебался воевать, он не понимает, за кого он воюет, на хера он воюет. Советский Иван видит в нём «ганса» и люто жаждет его убить. Саамская женщина Анни говорит: «Четыре года не видела мужика, а тут вдруг сразу два!». Друг друга они не понимают, но выжить без Анни пока не могут. Это офигенно.
Перечислять гэги можно бесконечно. Когда Иван рассказывает, что ему сам Сергей Есенин сказал: «Ты должен писать» и показывает фотку Есенина с автографом Вейкко, а финн говорит: «Твоя жена? Красивая». И так далее.
Говорят, Бычков и Хаапасало сдружились на съёмках «Национальной охоты», придумали этот сюжет и решили пьесу написать. У меня такое ощущение, что идея родилась у них во время знаменитого диалога про рыбалку, когда один говорит на финском, второй на русском, но отлично друг друга понимают, после чего генерал спрашивает:
— Кузьмич, ты что, финский усвоил?
— Какой финский?
— Ну, он же по-фински говорит…
— Кто по-фински говорит?
— Ну, он же финн!
— Кто финн?
Шло время, с пьесой так и не выгорело, и Рогожкин говорит: «Пацаны, давайте лучше кино снимем». За три дня (я хуею, дорогая редакция) написал сценарий и снял одну из лучших лент в моей личной коллекции. Блядь, какой же это кайф-то…
Отчего-то вспомнилось высказывание Андрея Мягкова:
«Мы так бесстыдно подражаем американцам! <…> Кино стало бесчувственное, бессердечное. Это не русское искусство. Его мы забросили совершенно. У советского кино было своё лицо, а сейчас его взяли, повернули затылком и нарисовали на нём американскую физиономию».
Я не морализирую. Просто когда смотришь хорошее отечественное кино, что-то дзынькает внутри.